Откуда берутся толстые дети?

Откуда берутся толстые дети?

Дети моего поколения родились в семьях тех, кто появился на свет после Великой Отечественной войны. Мы уже не голодали, но пищевого изобилия не знали, и до сих пор иногда ностальгически вспоминаем об очередях за сахаром и маслом, распределении продуктов по талонам и продуктовых «заказах» с икрой и балыком по праздникам.

Нас учили всё есть с хлебом – «иначе не наешься», а наесться сладким вдоволь случалось разве что на день рождения. В каждой семье умели печь как минимум яблочный пирог «Шарлотка», а то что-нибудь и позаковыристей, готовить заливное и горячее. Еда была праздником, особенно вкусная и изобильная, да и праздник автоматически означал еду – тоже изобильную и вкусную. Любое событие отмечалось застольем, после которого в холодильнике оставались судочки с недоеденными яствами, любой обед состоял обязательно из трех блюд – без супа ты не получал второго, а без второго – десерта. Это мы, опираясь на собственный опыт, придумали анекдот про маму-моль, которая говорит ребёнку: «Не доешь носки – не получишь шубу!».

Воспитание упитанных и внезапное изобилие

Во времена нашего детства худые дети считались едва ли не кандидатами на тот свет. Бабушки, охая и стеная, готовили особенные каши и пекли специальные пирожки, «лишь бы ребёнок ел». Хороший аппетит считался большим достоинством ребёнка, куда большим, чем, например, математические способности. Нам в детстве рассказывали байку о хозяине, нанимавшем на работу батраков – мудрый хозяин угощал их обедом и выбирал того, кто лучше всех ел. Разумно, ведь нас тоже готовили к батраческой работе – женщинам нужно было уметь комбинировать работу по специальности и ведение домашнего хозяйства в отсутствии понимающей владельца с полуслова бытовой техники, мужчинам – уметь делать мелкие ремонтные работы по дому и в машине, окучивать огород на даче.

Пришло время, и у нас родились собственные дети. Так получилось, что оно оказалось временем изобилия. Сегодня во всех крупных городах мира можно попробовать любую национальную кухню, купить самые изысканные и редкие продукты. Количество ресторанов и кафе давным-давно превысило количество музеев и школ, ибо едят люди нынче, похоже, значительно чаще и больше, чем учатся или приобщаются к прекрасному. Наверное, это неплохо – ведь мы так к этому стремились. Только когда эти времена наступили, мы как родители оказались совершенно к ним не готовы.

Секретный механизм

Сегодня ни для диетологов, ни для психологов, занимающихся вопросами питания и переедания, не секрет, что детский организм обладает врожденным, превосходно работающим механизмом, вовремя сигнализирующим и о том, что ребёнок голоден, и о том, когда он насытился. Рождаясь на свет, человек имеет совершенно отчётливые бессознательные представления о том, что ему нужно для здорового и полноценного питания. В том случае, если в процесс его питания не вмешиваться.

Но чем более развитым именует себя мир, тем более взрослые склонны вмешиваться в процесс питания детей, подчинять его своему удобству, мнению популярных педиатров, нормам развития, таблицам и рейтингам.

Результаты эксперимента, о котором я сейчас расскажу, в свое время оказали крайне благотворное влияние на мою ослабевшую материнскую психику (однажды мне случилось стать мамой мальчика, который в годовалом, полуторагодовалом и двухлетнем возрасте практически ничего не ел). Бабушки и педиатры навлекали на меня всяческую хулу, соратницы по песочнице хвастались щекастыми младенцами и объёмами съеденного, а я искала ответ на вопрос – почему у нас по-другому, почему мой ребёнок не съедает в обед миску гречневой каши с мясом, как соседский, а довольствуется двумя кусочками банана или сушкой?

Ответ был найден в описании самого знаменитого, масштабного и длительного диетического эксперимента столетия, проведенного в 1928 году Кларой Девис.

Девис в течение 6 лет наблюдала маленьких (в возрасте от 6 до 11 месяцев) постояльцев специального диетологического детского сада, организованного для целей этого эксперимента. Участниками эксперимента стали дети одиноких матерей, которые были не в состоянии содержать и обеспечивать своих детей, и дети матерей-подростков от нежелательных беременностей. Большинство детей страдали выраженной анемией и значительной недостаточностью веса, рахитом и другими расстройствами, обычно сопровождающими плохое питание. Каждый приём пищи и каждый кусочек съеденного ребёнком записывался на протяжении шести лет, что в итоге составило около 38 тысяч записей «пищевого дневника».

Пища предлагалась детям, но никогда не навязывалась. Еда выкладывалась в определенных местах, на виду у детей. Нянечки, ухаживавшие за младенцами, ещё не умеющими ходить, никогда не предлагали детям пищу активно. Только, если ребёнок совершенно однозначно тянулся к определенному виду пищи, он получал его в ложке. Если ребёнок отказывался есть, ложка тут же убиралась.

Дети, умеющие ходить самостоятельно, могли беспрепятственно подходить и выбирать любые виды и сочетания пищи, которые им были по вкусу. Предложенная еда была абсолютно натуральной, каждый вид пищи представлял собой монопродукт – сочетания и смешивания продуктов не допускались. Почему? Чтобы убедиться, что ребёнок выбрал конкретный, определенный продукт ради его пищевой ценности. Поэтому в диете эксперимента присутствовали цельные зёрна, но отсутствовал хлеб. Все виды пищи были несолёными, соль подавалась в отдельной мисочке, как и любой другой продукт, и дети могли выбирать её, если хотели. Среди предложенных продуктов были овощи и фрукты, несколько видов мяса и субпродукты (почки, печень), цельнозерновые хлопья и крупы, молоко и кисломолочные продукты.

Неиспорченные «нормой»

Первым открытием эксперимента, ныне – научным фактом о питании детей, стало то, что дети потребляют неравномерное количество калорий в течение суток, недели или месяца. В один из дней они могут съесть двойную дневную норму калорий, в другой едва наберут и половину. В один из дней калорийность съеденного могла достигнуть нормы за счёт потребления небольшого количества продуктов с высокой калорийной ценностью, например, мяса или круп, в другой – за счёт овощей и фруктов, съеденных в большом объёме.

Ни один из стилей питания маленьких испытуемых никак не соответствовал нормам питания, разработанным Институтом Педиатрии для их возраста, и ни одна диета не была похожа на другую. Каждый ребёнок ел по-разному. Плевать эти маленькие негодяи хотели на нормы питания. Они ели тушёную печень, запивая её молоком и заедая парой крутых яиц. На ночь. Они с удовольствием помещали кружок банана на картофель и с аппетитом поглощали этот кошмар диетолога.

Было обнаружено, что, по сравнению со статистикой других детских учреждений, участвовавшие в эксперименте дети, мало и редко болеют и переживают типичные для этого возраста мелкие неприятности со здоровьем. Запоры были неизвестны в этом детском саду. Не было обнаружено случаев рвоты или поноса. За время эксперимента вирусные инфекции типа гриппа, которыми заболевали дети, проходили с невысокой температурой и длились не более 3 дней. Было отмечено, что, в период восстановления после инфекций дети поедали необычно много свежего мяса, молока и фруктов.

Разумеется, участники эксперимента проходили регулярные и подробные медицинские обследования, которые выявляли повышение гемоглобина в крови до уровня нормы, нормализацию уровней кальция и фосфора, прекрасную кальцификацию детских костей у тех, кто до начала эксперимента страдал от рахита, в некоторых случаях – в запущенной форме. Самое поразительное, что дети набирали вес до необходимой по возрасту нормы, но не более того. Разумеется, в группе были более худые и более основательно сложенные участники, но ни истощения, ни ожирения замечено не было. Один из врачей, участвовавших в медицинской оценке участников, написал впоследствии статью в авторитетный педиатрический журнал (Brennemann, Psychologic aspects of nutrition in childhood, J. Pediatr., Aug. 1932, 1 (2): p. 152), назвав экспериментальную группу «группой наиболее здоровых физически и поведенчески представителей человеческого вида», которых он когда-либо видел.

Позже был проведен целый ряд диетологических экспериментов с детьми, показавших исключительную способность «неиспорченного» нормами питания человеческого организма самостоятельно регулировать уровень и вид потребления пищи.

Тем не менее, наблюдая за группой детей, играющих во дворе, трудно не задаться вопросом, что от этого чудесного механизма остаётся к школьному возрасту.

Откуда берутся толстые дети?

Почему в России 25% мальчиков и 20% девочек весят значительно больше нормы, и как с этим бороться? Количество детей, страдающих ожирением, в России постоянно и угрожающе увеличивается. В этом смысле мы мало отличаемся от наших европейских и американских собратьев – такая тенденция наблюдается почти во всем мире. В настоящее время Россия занимает промежуточное положение между безусловными лидерами этой печальной статистики – Греции, США, Мексики, Италии и Великобритании, и абсолютными аутсайдерами – всеми азиатскими странами (Японией, Кореей, Китаем), Швейцарией, Норвегий, Польшей и Чехией.

Вместе с тем, дети всё раньше начинают взвешиваться и пропускать завтраки, чтобы «не поправиться». Сегодня уже неудивительно обнаружить 9-10-летних девочек и даже мальчиков, обсуждающих диеты и способы не набрать вес. Диетические эксперименты родителей тоже не остаются без внимания.

Психологи выделяют три типа пищевого поведения, неминуемо приводящих к перееданию, и, в конечном итоге, к лишнему весу и ожирению, это:

1. Экстернальное пищевое поведение. То есть, внешнее пищевое поведение, когда процесс питания запускается любыми внешними факторами (присутствие еды, ее внешний вид, запах, поведение находящихся рядом людей, еда «за компанию»), а не внутренними, т.е. ощущением голода и желанием его удовлетворить.

2. Ограничивающее (диетическое) пищевое поведение. Попросту говоря, это постоянные попытки находиться на диете и потребление недостаточного для имеющегося уровня метаболизма количества пищи, что в итоге в 90% случаев приводит к увеличению изначального веса – сброшенные в первые недели килограммы возвращаются не в одиночестве, они приводят с собой друзей.

3. Эмоциональное пищевое поведение. В этом случае процесс питания является компенсаторным: человек ест, чтобы справиться с фрустрациями или сильными негативными эмоциями.

Для современных детей характерно поведение первых двух типов и не слишком характерно третье. Естественный механизм реагирования на стресс – временное исчезновение или значительное снижение аппетита у детей чаще всего сохраняется. «Заедать» негативные эмоции привыкают, как правило, дети, для которых забота, любовь и еда стали синонимами. Так случается чаще всего у детей, переживших травмирующие события или понёсшие серьёзные утраты, в результате которых они оказались лишены внимания и любви взрослых. В таких случаях, в первую очередь, следует обеспечить ребёнку профессиональную помощь специалистов, работающих с травмой или утратой – детских психологов и психотерапевтов.

Экстернализация пищевого поведения

Как стало ясно из описанного эксперимента Дэвис, регуляция пищевого поведения – что именно есть, сколько и когда – в идеале должна быть полностью отдана ребёнку, то есть, осуществляться внутренне им самим. На деле мы постоянно экстернализируем пишевое поведение детей, иными словами – выводим его управление во внешнюю сферу, чтобы нам, взрослым, было удобнее или потому, что мы считаем это правильным. Начинается это ещё в младенчестве: до сих пор педиатры часто рекомендуют «приучать» младенцев есть не тогда, когда они голодны, а когда это удобно матери – например, «в целях отучения от ночных кормлений». Дальше – больше. Ребёнок растёт, и его поведение пытаются регулировать едой: «Будешь вести себя хорошо – получишь мороженое». Любопытно, что несколькими десятилетиями раньше, когда пищевое изобилие не было так велико, детей вознаграждали объятиями, поцелуями, поглаживаниями. Сегодня конфета всё чаще заменяет поцелуй.

Ситуация усугубляется, когда под «вести себя хорошо» подразумевается «доесть суп». За еду ребёнка вознаграждают едой. В итоге дети отвыкают прислушиваться к сигналам тела, к ощущению голода и к потребностям в том или ином виде пище, и приучаются реагировать на внешние раздражители как на пусковые механизмы для того, чтобы начать есть.

Начатое родителями завершается с началом просмотра ТВ. В Нидерландах – стране чрезвычайно маленькой – ежегодно тратится около 40 миллионов евро на рекламу, целевой аудиторией которой являются дети.

Согласно отчету Совета здравоохранения, 70% рекламного времени в детских передачах занимает реклама конфет, сладостей, шоколадных батончиков и сладких напитков. Согласно исследованию, проведенному в США, дети в результате просмотра рекламы формируют отчётливое предпочтение калорийных продуктов.

В школьных кафе, поликлиниках, центрах досуга появляются автоматы с газировкой и сладостями: в США около 80% бюджета многих школ формируют доходы, полученные от работы этих автоматов. Ребёнок с уже сформированным экстернальным пищевым поведением не сможет устоять перед соблазном, особенно под давлением группы сверстников, дружно отправляющихся в перемену за батончиками и колой.

Подписывайтесь на наш Telegram, чтобы быть в курсе важных новостей медицины

Читайте также

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.